Не придумывайте проблемы будущего: спор о цифровом хаосе, сиенской земле и и статусе ИИ в искусстве

В Новой Третьяковке состоялась панельная дискуссия «Этика использования ИИ в искусстве» в рамках фестиваля «Интермузей». Участники – художники, кураторы, музейщики и философы – обсудили, приведет ли ИИ к «смерти автора», стоит ли бояться исчезновения творческих профессий и как не потерять культурное разнообразие из-за алгоритмических штампов.

20 мая в Новой Третьяковке в рамках фестиваля «Интермузей» прошла панельная дискуссия «Этика использования ИИ в искусстве». Модератором выступил доцент департамента программной инженерии НИУ ВШЭ Дмитрий Сошников. Участники – старший преподаватель Школы дизайна НИУ ВШЭ Маша Данцис, начальник отдела мультимедийных технологий Российского национального музея музыки Роман Мишин, заместитель гендиректора Третьяковской галереи Дарья Парфененко, медиахудожник Аристарх Чернышев, а также директор Центра этики и онтологии роботов Института робототехнических систем НИУ ВШЭ, профессор Анастасия Углева.

Обсуждали, изменится ли понятие творчества, когда нейросеть генерирует смыслы, но не способна на переживание; приведет ли доступность ИИ-инструментов к обесцениванию ремесла, требующего десятилетий практики, или, напротив, вызовет ренессанс ручного труда – как ответ на диджитализацию; и где грань между актуализацией наследия и исторической фальсификацией при создании ИИ-аватаров (на примере калининградского музея Канта).

Главный спор развернулся вокруг статуса ИИ: инструмент (подобно сиенской земле в живописи Возрождения) или новый тип агента, требующий этической регламентации? ПО мнению Анастасии Углевой, креативность ИИ – лишь функция, лишенная переживания, а реальная угроза кроется не в плагиате, а в эпистемическом насилии: нейросети впитывают доминирующие паттерны данных, стирая культурное разнообразие и легитимируя предрассудки. Этику нельзя встраивать в ИИ постфактум – её необходимо формализовать и закладывать в архитектуру модели. Особое внимание Углева уделила ИИ-аватарам исторических личностей, указав на необходимость этической, педагогической и исторической экспертизы соответствубщих проектов, запрет рекламы и коммерциализации посредством использования таких аватаров, и предусмотрение механизма отключения работы модели при систематической генерации ложной информации.

Дискуссия не исчерпалась спором об авторстве. Обращение к классику философии техники Льюису Мамфорду задало ей иной масштаб. Масфорд оспаривал редукцию человека к Homo faber: подлинная человеческая сущность – не в изготовлении орудий, а в порождении смыслов – искусстве, ритуале, мифе. Участники дискуссии указали на то, что нейросети не столько творят, сколько интерполируют – создают вариации между существующими стилями, закрепляя доминирующие визуальные коды и организуя само наше воображение. Сегодняшние разговоры об этике ИИ слишком часто сводятся к двум вещам: как не нарушить чужие права и как не потерять работу. Но есть третье, по мнению Углевой, куда более фундаментальное измерение: что такое искусство сегодня, если нейросеть способна синтезировать смыслы, но не способна к переживанию?

Образование до сих пор ориентировано на восприятие и тиражирование великих мастеров – а в последнее время ещё и на производство синтетических объектов без понятного авторства. Но почти выпадает главное: формирование способности к подлинному творчеству и критическому мышлению. И здесь ИИ создаёт двойную ситуацию. С одной стороны, он угрожает: транслирует стереотипы, подменяет анализ статистическим шаблоном, приучает к визуальному шуму, атрофируя саму потребность в оригинальном высказывании. С другой – парадоксальным образом именно он может стать инструментом рефлексии: сравнивать, анализировать, вскрывать скрытые паттерны, ставить неудобные вопросы о природе творчества. Научить сохранять способность к творчеству, а не просто тиражировать приёмы или управлять генерацией. Иначе через поколение мы рискуем получить мастеров технически совершенной симуляции, которые не понимают, зачем они это делают.

Стороны не пришли к единому мнению. Однако дискуссия показала, что музейное и художественное сообщество уже не может игнорировать антропологическое измерение ИИ. Вопрос не в том, станет ли нейросеть соавтором – юридически это вряд ли случится. Вопрос в том, как сохранить способность к творчеству и критическому мышлению, когда алгоритмы начинают незаметно формировать наше восприятие реальности, а технически совершенная симуляция выдает себя за искусство. Нужна новая педагогика – и, возможно, новое понимание того, что значит быть человеком в эпоху машин, умеющих синтезировать смыслы, но не способных к подлинному переживанию.